беда, иначе он вернулся бы, и мы должны отправиться на поиски. Монтгомери принялся было слабо возражать мне, но в конце концов согласился. Мы подкрепились едой и все трое отправились в путь.
Вероятно, это объясняется напряжением, охватившим меня в то время, но до сих пор я с необычайной ясностью вспоминаю наши скитания среди знойной тишины тропического полдня. Млинг шел впереди, сгорбившись, его уродливая черная голова быстро поворачивалась, посматривая то в одну, то в другую сторону. Он был безоружен. Свой топор он потерял при встрече со свино-людьми. Зубы уже послужили ему оружием, когда дело дошло до схватки. Монтгомери следовал за ним, пошатываясь, засунув руки в карманы, понурив голову. Он был в состоянии пьяного раздражения, сердясь на меня за то, что я отнял у него коньяк. Моя левая рука была на перевязи – счастье, что это была левая рука, – а в правой я держал револьвер.
Мы пошли по узкой тропинке среди дикой роскошной растительности, продвигаясь на северо-запад. Вдруг Млинг остановился и замер, выжидая. Монтгомери чуть не налетел на него и тоже остановился. Напрягая слух, мы услышали звуки голосов, шум, приближавшиеся шаги.
– Он умер, – говорил какой-то низкий дрожащий голос.
– Не умер, не умер, – бормотал другой.
– Мы видели, мы видели, – заговорило хором несколько других голосов.
– Э-эй! – крикнул вдруг Монтгомери. – Эй, вы!
– Черт бы вас побрал, – добавил я, сжимая револьвер.
Наступило молчание, потом в густой зелени послышался треск, и со всех сторон показались лица, странные лица, с новым, необычным выражением. Млинг зарычал. Я увидел обезьяно-человека – еще раньше я узнал его по голосу – и двух закутанных в белое темнолицых существ, которых видел в баркасе. С ними были оба пятнистых существа и то самое ужасное, сгорбленное чудовище, которое вещало Закон, с лицом, заросшим серебристыми волосами, с нахмуренными седыми бровями и косматыми клочьями, торчавшими посреди его покатого лба; огромное, безликое, оно с любопытством посматривало на нас из-за зелени своими странными красными глазами.
Некоторое время все молчали. Потом Монтгомери спросил:
– Кто… сказал, что он умер?
Обезьяно-человек с виноватым видом посмотрел на косматое чудовище.
– Он умер, – сказало страшилище. – Они видели.
Во всяком случае, этих нам нечего было бояться. Казалось, все они были полны страха и удивления.
– Где он? – спросил Монтгомери.
– Там, – указало седое чудовище.
– Есть ли теперь Закон? – подхватил обезьяно-человек.
– Должны ли мы исполнять его веления?
– Правда ли, что он умер?
– Есть ли теперь Закон? – повторил человек в белом.
– Есть ли теперь Закон, ты, второй с бичом? Он умер, – сказало косматое чудовище.
Все они глядели на нас.
– Прендик, – сказал Монтгомери, взглянув на меня своими тусклыми глазами. – Все ясно: он умер.
Я стоял позади него. Теперь мне становилось ясно, что с ним происходит. Вдруг я шагнул вперед и громко сказал:
– Дети Закона, он не умер.
Млинг посмотрел на меня своими острыми глазами.
– Он переменил свой образ, переменил свое тело, – продолжал я, – и некоторое время вы не увидите его. Он там, – я указал на небо, – и оттуда он смотрит на вас. Вы не можете его видеть. Но он может видеть вас. Бойтесь Закона!
Я посмотрел на них в упор. Они колебались.
– Он велик, он добр, – сказал обезьяно-человек, пугливо глядя наверх сквозь густую листву.
– А то существо? – спросил я.
– Существо, которое было в крови и бежало с криком и стонами, оно тоже умерло, – сказало седое чудовище, не сводя с меня глаз.
– Вот это хорошо, – проворчал Монтгомери.
– Второй с хлыстом… – начало седое чудовище.
– Ну? – спросил я.
– Сказал, что он умер.
Но Монтгомери не был все же настолько пьян, чтобы не понять, отчего я отрицал смерть Моро.
– Нет, не умер, – медленно сказал он. – Вовсе не умер. Не более, чем я.
– Некоторые, – сказал я, – нарушили Закон. Они должны умереть. Некоторые уже умерли. Покажи нам теперь, где лежит его бывшее тело, которое он оставил, так как оно больше не нужно ему.
– Оно вон там, о человек, ходивший в море, – сказало косматое чудовище.
Они показали нам путь, мы отправились сквозь густые папоротники, лианы и деревья на северо-запад. Послышались крик, треск сучьев, и маленькое розовое создание промчалось мимо нас.
За ним по пятам гналось покрытое кровью мохнатое существо, которое с разбегу бежало прямо на нас. Волосатое чудовище отпрыгнуло в сторону; Млинг с рычанием набросился на врага, но был отброшен; Монтгомери выстрелил, промахнулся, пригнул голову, прикрываясь руками, и приготовился бежать. Я тоже выстрелил, но кровожадное существо все бежало на нас. Я выстрелил еще раз в упор в его безобразное лицо. Огненная вспышка хлестнула по нему. Все его лицо превратилось в кровавую рану; но все же существо, проскочив мимо меня, налетело на Монтгомери и, повалив его, поволокло за собой по земле в предсмертной агонии.
Я очутился перед Млингом, мертвым зверем и распростертым на земле человеком. Монтгомери медленно приподнялся и с недоумением уставился на окровавленное тело, лежавшее рядом с ним. Это зрелище почти совсем отрезвило его. Он с трудом встал на ноги. В это время седое чудовище осторожно пробиралось обратно к нам среди деревьев.
– Смотри, – сказал я, указывая на убитого. – Разве не существует Закон? Вот что происходит, когда Закон нарушают.
Чудовище посмотрело на убитого.
– Он посылает огонь, который убивает, – сказало оно своим хриплым голосом, повторяя слова Закона.
Остальные столпились вокруг и тоже смотрели.
В конце концов мы почти добрались до западной оконечности острова. Там мы нашли обглоданное и искалеченное тело пумы с раздробленной пулей лопаткой и, шагах в двадцати от него, то, что искали. Моро лежал лицом вниз на полянке, вытоптанной среди тростников: одна его рука была почти оторвана, на седых волосах запеклась кровь. Голова его была разбита цепями пумы. Поломанные тростники были окроплены кровью. Револьвера мы не нашли. Монтгомери перевернул тело на спину.
Отдыхая время от времени, мы понесли его с помощью семи зверолюдей – так как он был очень тяжел – обратно к дому. Темнело. Два раза мы слышали совсем близко, как невидимые существа кричали и выли, а один раз показалось розовое ленивцеподобное существо, уставилось на нас и снова исчезло. Но нападения больше не было. У ворот зверолюди остановились, с нами вошел только Млинг. Мы внесли искалеченное тело Моро во двор, положили его на груду хвороста и заперли за собой ворота.
Потом мы пошли в лабораторию и уничтожили всех бывших там живых существ.
XIX
Праздник Монтгомери
Покончив с этим делом, умывшись
